Таможенный Союз. Таможня. Новости и публикации

Таможня и Таможенный Союз- Лента новостей и публикаций. | Таможня и Таможенный Союз- Карта сайта. | Таможенный Союз | Таможенный Союз
 BLR,  RUS _Версия для печати
Во имя чего?

Во имя чего?

Часть I-III ( Парадигмы- Цена интеграции- Нужна ли России Беларусь? )


Часть I.Парадигмы.


Бывают услуги настолько бесценные, что отплатить за них можно только неблагодарностью. (Александр Дюма-отец)


Рассмотрение вопроса о выделении Москвой Минску очередного кредита, в данном случае «кредита бюджетной поддержки», с новой силой поднял в российском экспертном сообществе проблему дотирования республик постсоветского пространства, в данном случае, Республики Беларусь, со стороны России.

Необходимо напомнить, что Украина и Беларусь с начала 90-х годов лидировали в списке стран СНГ, экономики которых прямо или косвенно поддерживались Россией. Данная политика проводилась первоначально спонтанно и являлась реакцией на просьбы республиканских руководств «помочь» в той или иной проблеме. В 90-е годы XXвека российский политический класс находился в стадии своего становления и не мог еще адекватно оценить политические и идеологические процессы, протекающие в соседних государствах СНГ.

Россия жила мифами о сохранении атмосферы дружбы, сотрудничества, взаимоподдержки стран, возникших на просторах распавшегося Советского Союза, а в столицах молодых государств постсоветского пространства шли сложные процессы формирования собственных правящих групп и выработки весьма противоречивых политических курсов, призванных с одной стороны обеспечить сохранность власти в их руках, что можно было обеспечить только в условиях сохранения суверенитета и независимости, а с другой стороны, создать политические условия, при которых Москва должна была взять на себя частичное бремя финансирования и обеспечения ресурсами экономик данных государств. Забегая вперед, стоит отметить, что со временем, в той же Беларуси и Украине появилась целое направление в политической науке и экономике, призванное обосновать российские дотации.

Возвращаясь к 90-м годам прошлого века, необходимо отметить, что в тот период российское руководство, учитывая, что несмотря на «политический развод», экономика СССР продолжала оставаться во многом связанной, в ряде случаев шло на крупномасштабную поддержку экономик соседних государств в целях недопущения экономического коллапса. Кроме того, экономический кризис в транзитных государствах мог осложнить доставку российских энергоносителей на европейские энергетические рынки, что было критически важно для российской экономики тех лет, как, впрочем, и сейчас.

К концу 90-х годов на первый план выступали политические проблемы, связанные с желанием сохранить сферу российского влияния в странах, находящихся по периметру российских границ и, в целом, в регионе постсоветского пространства.

Просоюзная утопически имперская, а в целом ностальгическая и «братская» по отношению, прежде всего, к славянским соседям, политическая парадигма, в отдельные периоды внутренней политической жизни России оказывала серьезное влияние на российскую политику поддержки суверенитета и экономической независимости соседних стран. Как правило, данную политику отстаивали левые политические силы и многочисленные лоббистские группы, буквально оккупировавшие во второй половине 90-х гг. российский госаппарат, ряд информационных структур и активизировавшихся в среде экономической и политической науки. С годами эти два отряда сторонников неограниченной и экономически не обусловленной поддержки странам СНГ оказались столь близки друг к другу, что с известными ограничениями можно говорить об их частичном слиянии.

Нельзя не отметить и почти изжитые постсоветские иллюзии, которые продолжительное время оказывали серьезное влияние на российское руководство. В рамках данной парадигмы, содействие развитию стран постсоветского пространства рассматривалось как инвестиции в будущее. Считалось, что поддержка экономик соседних стран носит стратегический характер и в будущем будет иметь многосторонний положительный эффект, способствующий укреплению атмосферы доверия между Россией и ее соседями, росту пророссийских настроений в политических классах и гражданских обществах стран постсоветского пространства, возникновению чувства благодарности к Российской федерации, что в итоге должно было благотворно сказаться на отношении к российским общинам и российскому бизнесу. Однако, опыт, прежде всего с Беларусью, продемонстрировал, что данная политико-экономическая формула носит противоречивый характер, так как в этих построениях не учитывался не только авторитарный характер большинства правящих на постсоветском пространстве правящих режимов, но то, что эти режимы, опираясь на этнический и государственный национализм в своих странах, в поисках укрепления своей легитимности, будут использовать лозунги борьбы за суверенитет и укрепления суверенитета против естественного «врага» - бывшей метрополии. В этом варианте рост поддержки и помощи со стороны России воспринимались как естественная и закономерная «обязанность» или «компенсация» РФ за многолетнюю, если не столетнюю, «оккупацию», а также свидетельство компетентности и авторитетности национальных лидеров, способных «поставить Москву на место». Отсюда и весьма пренебрежительное и иждивенческое отношение к России в истэблишменте и политических классах Казахстана, Украины и Беларуси. В последней РФ открыто считают «сырьевым придатком», обязанной безусловно обеспечивать республику энергетикой, сырьем, финансово поддерживать и создавать условия для сбыта белорусской продукции на российском рынке.

В итоге, к середине первого десятилетия нового XXIвека в российском политическом классе пришли к выводу, что в сфере поддержки и содействия экономик стран – соседей все в большей степени проявляется обратная зависимость от объемов этой помощи - чем больше поддержки, тем глубже антироссийские настроения в обществе стран, получающих данную поддержку. Проблема носит ментальный характер и не может быть решена или даже как-то смикширована в относительно короткий период. Огромный удар по данной парадигме нанесло поведение официального Минска во время и после российско-грузинской войны 2008 г., когда белорусское руководство обосновывало свое нежелание выполнить союзнический долг и оказать поддержку России опасениями нанести ущерб белорусско-западным отношениям и потерять экономические выгоды от сотрудничества с ЕС, но при этом совершенно игнорировало то, что Россия несет весьма солидные политические, экономические, включая финансовые и энергетические, издержки, обеспечивающие экономическое выживание республики, чем реально обеспечивает ее суверенитет.

Отдельно стоит остановиться на экономической и интеграционной парадигме поддержки стран постсоветского пространства. В частности, среди части российских экономистов, занимающихся постсоветским пространством, бытует фетишизация производственной кооперации, существующей между предприятиями Украины, Беларуси, Казахстана с одной стороны и России с другой. При этом игнорируется тот факт, что для России это вопрос относится в большей степени к компетенции корпораций, которым затруднительно что-то диктовать и если им выгодно, то кооперация со смежниками в странах СНГ будет жить, если нет, то финишные производства, а в той же Беларуси сконцентрированы предприятия в основном завершающей сборки, будут постепенно переноситься в Россию, что и происходит. Данный процесс стимулируется тем, что промышленная продукция и товары, производимые в Беларуси, Казахстане или Украине востребованы могут быть исключительно на российском рынке, хотя и не без проблем, так как рынок в РФ весьма конкурентный. В этом смысле стимулировать создание и сохранение рабочих мест у соседей теряет какой-либо смысл, так как сокращает рабочие места в самой России.

На примере Беларуси эта проблема хорошо отражена в заявлениях А. Лукашенко и П. Бородина, часто повторяющего за белорусским президентом его тезисы. В частности, до 2008 г. А. Лукашенко заявлял, что производство в РБ обеспечивает работой в России более 5 млн. рабочих мест, с 2008 г. белорусский президент заявляет уже о 10 млн. рабочих мест, т.е. почти 10% трудоспособного населения России. С учетом того, что экономика Беларуси меньше российской в 40 раз, приводимые цифры смотрятся некорректно, но хорошо отражают бессмысленность тезиса о важности производственной кооперации между странами, как одного из стимулов заинтересованности России поддерживать экономику соседних государств, в том числе белорусскую.

К той же экономической парадигме относится тезис о том, что поддержка экономик соседей России обеспечивает сохранение единого экономического пространства с Россией. В частности, поставки в РБ дешевой российской нефти обеспечивают привязку белорусской экономики к российской, как, впрочем, и украинской, где сохраняются ряд производств, имеющих важное значения для российской экономики, включая ВПК. В условиях инвестиционного и технологического дефицита 90-х годов такая практика имела смысл, но в современных условиях сложно представить себе процесс модернизации российской экономики на основе дотирования отсталых отраслей своих соседей. Модернизировать их наравне с российскими невозможно, так как инвестирование в эти страны относится к рискованным операциям (Украина) или вообще невозможна, так как основные производственные фонды находятся в собственности государства (Беларусь). На украинском примере это относится к проблеме модернизации украинской газотранспортной сети или украинской трубной промышленности. Последняя на фоне российской, куда за последние 5 лет было инвестировано более 10 млрд. долларов, смотрится несколько примитивно, но продолжает, используя демпинг, прорываться на российский рынок.

На белорусском примере данная проблема проявляется в вопросе сохранения белорусского нефтяного офшора, когда заинтересованность российских нефтяных кампаний в белорусской нефтехимии стала ощутимо падать параллельно с попытками приобрести НПЗ непосредственно в ЕС. Покупка венесуэльской доли в нефтяных активах Европы относится к данной тенденции.

К данной парадигме примыкает крайне щепетильная тема о выборе пути экономического развития стран – соседей России, так как есть довольно широко распространенное мнение, что поддержка со стороны России является «даром данайцев», так как не позволила в свое время быстро провести реформы и войти в мировой, а данном случае, европейской рынок, а сохранило отраслевую структуру, повторяющую производственную кооперацию советских времен. В любом случае этот спорный вопрос вызывал и вызывает среди политических классов Беларуси и Украины волну политических заявлений и далеко идущих выводов, не только реально обесценивающих многолетнюю поддержку Россией экономик соседей по постсоветскому пространству, но и выставляющих содействие со стороны Москвы в качестве враждебного экономического давления, консервирующего технологическую отсталость и препятствующего входу республики в Евросоюз.

Но, с другой стороны, никто не мешал, кроме отсутствия политической воли, истэблишменту Беларуси и Украины, используя обширную экономическую поддержку со стороны России, развернуть программу структурных экономических реформ. В тоже время, наблюдая за включением экономик Литвы и Латвии в экономическую жизнь объединённой Европы и, особенно последствия данного включения (Литва потеряла, к примеру, не менее трети трудоспособного населения).

Интеграционная парадигма интересна тем, что долгие годы она практически объединяла все вышеперечисленные парадигмы, или, что вернее, легитимизировала их, а также, использую благоприятный имидж, который имела интеграция в восприятии политического класса и населения федерации, отсеивала негативные мнения и зачастую искусственно повышала позитивные надежды и ожидания от интеграционных проектов, периодически с помпой объявляемых на очередных саммитах.

Интеграция универсальна. Практически все политические силы и экономические группы России имели возможность найти в интеграции воплощение своих надежд. Российские власти видели в ней возможность удержать вокруг России пояс безопасности, добрососедства и экономического сотрудничества, бизнес рассчитывал на выгодные вложения капитала, безопасный транзит, доступ к ресурсам региона, левые силы ждали поэтапного возрождения единой державы, население, как всегда рассчитывало на рост жизненного уровня и новые рабочие места. Тем жестоким было разочарование…

Провал интеграции на постсоветском пространстве к 2005 году, безусловно, сказался на отношении к интеграции, но, несмотря на приход к власти В. Ющенко и демонстрации все более лимитрофного формата политики А. Лукашенко, критического переосмысления к данным процессам в России в то время не произошло. Российские власти видели виновниками провала первых лиц стран – партнеров по интеграционным процессам, а также влияние ЕС и США на постсоветском пространстве. Левая оппозиция считала, что интеграция не получилась по причине «жадности» Москвы, которая решила положить конец безудержному паразитированию соседей на ее ресурсах и рынках.

Ренессанс интеграции на постсоветском пространстве в рамках ЕврАзЭС оказался следствием развала в ходе мирового экономического кризиса 2008 – 2009 гг. национальных экономических моделей стран – участниц данного объединения. «Казахстанская экономическая модель» надломилась еще до кризиса в 2007 году, когда в республике случился дефолт, который утаили от мира, а развал «белорусской экономической модели» продемонстрировал февральский валютный кризис, не завершившийся до сих пор.

Однако процессы по созданию Таможенного союза и Единого таможенного пространства встретили далеко не всеобщее одобрение. Прежде всего насторожился российский средний и мелкий бизнес, который был обескуражен передачей российских таможенных границ под контроль соседей. Надежды крупных корпораций также пока не оправдались. Рынки Беларуси и Казахстана даже в рамках ТС остались для российского бизнеса пока полузакрытыми.

Политический класс озабочен вопросом о «цене интеграции», который сконцентрировал в себе всю проблематику экономической поддержки России странам СНГ. Если представители левого спектра политических сил России уверяют, что ради интеграции «за ценой не постоят», что вполне безопасно, так как они не входят в правительство, то правящие круги видят в интеграции возможность предвыборного пиара в 2012 г. Между тем, вопрос о «цене интеграции» является политической «миной», готовой взорваться в любой момент. Видимо это учитывается российским руководством при оформлении срочного кредита для Беларуси.

Часть II. Цена интеграции.

Нам все равно, сколько что стоит, до тех пор, пока оно ничего нам не стоит. (Андре Моруа)

Вопрос о цене интеграции медленно, но неуклонно привлекает все больший интерес политического класса России. Подстегивают данную тему несколько факторов. В частности, начинающие быстро накапливаться негативные последствия от формированного создания Таможенного Союза России с Казахстаном и Беларусью. Причем есть понимание, что потери будут нарастать и нынешние проблемы с трехкратным ростом «производства» казахской легкой промышленности или готовящимся обрушиться с 1 июля на оптовые рынки России вал китайской обуви со временем будет казаться чем-то совершенно несущественным, как сейчас, к примеру, бутилированная на территории Беларуси грузинская минеральная вода, все чаще перехваченная на российских региональных рынках. Главные негативные последствия впереди…

Кроме того, интерес к расходам или убыткам России от сотрудничества с соседями по постсоветскому пространству подстегивают периодические транзитные кризисы с Украиной и Беларусью, политическая нестабильность в Минске, «торговые войны», попытки соседей России сделать ей «подножку» на мировой арене и т.д.

Мнения о цене интеграции, естественно, расходятся от левацко-имперского «за ценой не постоим» до консервативного «ни копейки». В промежутке между двумя крайностями можно найти широкий спектр мнений, сводящихся в основном к формуле прагматичного подхода к интеграции на постсоветском пространстве и к поддержке отдельных государств, претендующих на особый «союзнический» статус.

Интересно то, что и в российском народе мнения также расходятся от жесткого «Россию соседи постоянно делают дойной коровой» до «там наши братья, которым необходимо помочь». Но в целом, постепенно мнения скатываются в сторону… «коровы». Это уже стало политической тенденцией, с которой власти будут вынуждены считаться.

«Корова» - это своеобразная antithesis часто встречающегося в странах постсоветского пространства мнения о том, что «белорусам (нужное вписать – украинцы, казахи и т.д.) Россия должна (за что, тоже можно вписывать)». Эти мнения весьма востребованы властями стран СНГ, так как позволяют безнаказанно переводить ответственность за собственную экономическую политику на Москву. Безусловно, встречаются и совершенно параноидальные политико-психологические модели, когда Россия по умолчанию объявляются виновной буквально во всем, начиная от отсутствия системной финансово-ресурсной поддержки до погодных невзгод. В данном случае мы имеем дело с политическими последствиями глубоко укоренившихся иждивенческих настроений.

Однако системного анализа того потока поддержки и помощи, который перекачивается из России в государства СНГ пока не сделано, если не считать экономические расчеты Министерства экономического развития РФ, ряда российских экспертно-аналитических фондов и институтов, отдельных исследователей, к которым относится и автор этих строк. В данной статье используются как расчеты самого автора, так и Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института (директор, д.э.н., профессор Спартак А.Н.).

По российской традиции, основными видами поддержки экономик стран-соседей считаются энергетические субсидии – поставки энергоносителей Украине, Беларуси, Молдавии, Грузии (до 2007 г.), Армении, Киргизии по сниженным ценам, резко отличающихся от цен за нефть и газ для соседних стран – покупателей российских энергоносителей – Польши, Литвы, Латвии, Эстонии, Румынии, Турции и т.д. Опираясь на данные таблицы № 1, рассматривающей энергосубсидии за первое десятилетие нового XXI века, необходимо отметить, что львиная их доля направлялась Беларуси и Украине, в меньшей степени Молдавии. Энергетические субсидии предыдущего десятилетия - 90-е годы ХХ века, были относительно скромнее. Стоит напомнить первое масштабное списание белорусского газового долга в 1,2 млрд. долларов США (1996 г.). Часть этого долга была перепрофилирована в оплату за размещение двух российских военных объекта на белорусской территории.


Таблица № 1. Источник ВНИКИ

По примерным подсчетам, сумма российских энергетических дотаций за 90-е годы странам СНГ составила не менее 12 млрд. долларов, что почти в 5,75 раза меньше чем за первое десятилетие XXI века, но стоит отметить, что и масштаб экономик стран СНГ и России был иной, как и цены на газ и нефть на мировых рынках. Тем интереснее взглянуть на получателей российских энергетических субсидий. Согласно данным таблицы № 2, основная масса субсидий – 70,5 % осела в Беларуси, что неудивительно, учитывая, что настоящего времени республика получает самый дешевый в Европе природный газ и до 2010 года в РБ существовал нефтяной офшор, само существование которого оправдывалось наличием Союзного Государства. Стоит вспомнить, что, несмотря на столь масштабные энергетические субсидии, белорусские власти из года в год ставили вопрос о «равных условиях работы субъектов хозяйствования». Любопытно в этом случае посмотреть на долю Украины в разделе российских энергетических субсидий - примерно 17%, что почти в 3 раза меньше, чем получила Беларусь. При этом стоит учесть, что Украина обеспечивает переброску на европейские рынки почти ¾ российского экспортного газа.


Таблица № 2. Источник ВНИКИ

Объективно говоря, в плане энергосубсидий Союзное Государство в высшей степени неэффективно и даже разорительно для российского бюджета. Проще перейти на нормальные коммерческие отношения. Для разъяснения данного феномена имеет смысл обратиться к данным таблицы № 3, где на примере Украины и Беларуси рассмотрена структура доходов, полученных из субсидированных Россией энергоносителей. Стоит обратить внимание на строку «реэкспорт нефти», обеспечивающий республике доход более чем в 3,82 млрд. долларов с 2001 по 2010 г. По мнению автора этих строк, с данной цифрой невозможно согласиться, так как во времена существования белорусского нефтяного офшора реэкспорт российской нефти считался совершенно естественным вариантом быстрого пополнения республиканского бюджета. По самым приблизительным подсчетам, доход от реэкспорта нефти составил за первое десятилетие ХХ века не менее 12 млрд. долларов, что подтверждается данными об загрузке нефти из РБ на таллиннском терминале, в Вентспилсе и Клайпеде. Наиболее сложно перехватить реэкспорт на белорусско-польской границе. Высчитать в этой экспортируемой из РБ нефти долю непосредственно белорусской нефти не очень сложно.


Таблица № 3. Источник ВНИКИ

Но в целом, по данным ВНИКИ, РБ получала от продажи нефтепродуктов, выработанных из российской субсидированной нефти доход в объеме не менее 6 млрд. долларов в год, что превышает газовые субсидии в 3 раза и совпадает с расчётами автора в предыдущие годы: 2006 г. - 6 тыс. долларов США, 2007 г. – 4 млрд. долларов США. Суммы огромные, превышающие 10-11% ВВП РБ. Именно белорусский нефтяной офшор являлся почти полтора десятилетия основным «кормильцем» белорусской экономики.

Помимо энергетических субсидий, экономику стран СНГ постоянно подпитывают и другие ресурсы, в частности финансовые – займы, авансы, неоплаченные контракты и т.д. Согласно таблице № 4, такого рода финансовые средства составляют весьма значительный объем: за последние 10 лет – более 38 млрд. долларов. По расчётам автора, на Беларусь приходится около 40% от данной суммы.


Таблица № 4 Источник ВНИКИ.

Сумма энергетических субсидий и текущего финансирования за последнее десятилетие представлена в таблице № 5 по отношению к ВВП России. В среднем оно достигает более 1,16% в год, подпрыгивая в отдельные страны до 2 % в год, что соразмерно с финансовой помощью, распределяемой в рамках ЕС. Это важное замечание с учетом довольно распространенных в Украине и Беларуси иллюзий в отношении финансовой поддержки со стороны ЕС.


Таблица № 5. Источник ВНИКИ

Суммируя выгоды, получаемые Республикой Беларусь от сотрудничества с Российской Федерацией, необходимо учесть все факторы, начиная от прямого финансирования белорусской экономики и энергетических субсидий, до доходов РБ от экспорта своих услуг и товаров на российский рынок. За последнее десятилетие данное сотрудничество обеспечивает республике не менее 50% ее ВВП, часть из которых представляет из себя чистые субсидии...


Таблица № 6. Источник ВНИКИ

Говорить об экономической независимости РБ не приходится. Переориентация ее экономики на иные рынки остается пропагандистским лозунгом. На этом фоне остается еще один невыясненный вопрос, к которому мы, тем не менее возвращаемся постоянно: во имя чего Россия несет столь обширные расходы? Нужна ли России Беларусь?

Во имя чего? Часть III.
Нужна ли России Беларусь?


- А ну держи меня!
- Как держать?!
- Нежно!!! (К-ф «Место встречи изменить нельзя»)


Случилось неизбежное: 27 мая 2011 года А. Лукашенко обвинил в экономическом кризисе, поразившем республику, российские СМИ, т.е., фактически саму Россию. Поиск внешних виновников социально-экономических и политических проблем является традицией белорусских властей, которые всегда очень болезненно воспринимают перспективу брать на себя хоть какую-то часть ответственности за очередной провал своей политики.

В данном случае А. Лукашенко действовал последовательно: с февраля месяца белорусский президент утверждал, что основной причиной кризиса является рост цен на энергоносители. Естественно, претензии по этому поводу могли быть представлены исключительно России - монопольному поставщику нефти и газа в республику. Попутно белорусский президент утверждает, что республика получает газ дороже, чем в Германии, что, безусловно, является ложью, так как газ, поставляемый в Германию оплачивает по тарифу около 400 долларов за тысячу кубов, а Беларусь получает российский природный газ по самой низкой в Европе цене – 250 долларов, но это уже никого в Беларуси не интересует. Главное, что обижают…

Есть вопросы

Однако, не все так просто. В частности, возникают вопросы и в отношении нефти. Стоит напомнить, что доступ к российской нефти по внутрироссийским ценам был одним из условий вступления Республики Беларусь в Единое экономическое пространство. Россия предоставило республике такое право, полностью уровняв права белорусских компаний с российскими, выделило беспошлинную квоту в 6,3 млн. тонн (явно завышенную) для внутреннего рынка, т.е. предоставило республике максимум возможных субсидий (больше действительно просто невозможно что-то сделать для республики. В конце концов белорусская армия пока не оккупировала Россию). Тем не менее, А. Лукашенко негодует, что белорусской стороне пришлось выплачивать так называемую премию, но ведь без этой премии белорусские импортеры получали бы российскую нефть по цене ниже, чем сами россияне.

Сейчас и российские и белорусские НПЗ при экспорте нефтепродуктов выплачивают одинаковую экспортную пошлину, покупают сырую нефть по равным ценам, но в России нарастает положительное сальдо внешней торговли, чуть ли не еженедельно на 2 – 2,5 млрд. долларов растут золотовалютные резервы, а в Беларуси столкнулись с валютным кризисом. Стоит напомнить, что РБ, как и РФ вывозит и сырую нефть… Понятно, что экспортная пошлина идет в российский бюджет и в данном случае вся РБ выступает в роли обычной российской нефтяной компании, но ведь и компании не бедствуют…что не скажешь о белорусской экономике.

Еще более странно то, что А. Лукашенко, неустанно заявляя о росте цен на энергоносители, прежде всего на нефть, не поясняет, что республика, экспортируя выработанные из этой нефти нефтепродукты, не продает их даром, а также пользуется ростом цен на энергоносители и, как следствие, на нефтепродукты. Экспортная выручка растет, но валюты в республике все меньше… Где деньги?

В конце концов, если так невыгодна российская нефть, которую при этом почему-то с руками выхватывают на европейском рынке, то ничто не мешает белорусскому руководству вернуться к контрактам с Венесуэлой и снова отправить через Атлантику конвои танкеров или пойти на сделки своп между Каракасом и Баку. Однако и этого не происходит, хотя в начале 2011 года высшие чиновники белорусского правительства и некоторые проправительственные аналитики много говорили о нефтяной «страховке», которую смогла подготовить Беларусь с помощью Каракаса и Баку. Оказалось, что лгали…

Более того, критикуя Россию за поставку дорогих энергоносителей, А. Лукашенко не требует денонсации уже подписанных в декабре 2010 г. – январе 2011 г. соглашений о поставке нефти. Видимо, они его устраивают. Следовательно, дело не в дорогих энергоносителях, от роста цен на которые республика сама выигрывает. Также проблема не в российских СМИ, которых, по сути, в республике, за исключением нескольких аккредитованных журналистов и репортеров, нет.

Российские СМИ

Печатные СМИ российского происхождения давно превратились в белорусские газеты – полудайджесты, отдающие несколько страниц перепечаткам из московских изданий («КМ в Беларуси» и т.д.). Федеральные телевизионные каналы большинству населению республики недоступны, на белорусском экране господствуют информационно кастрированные телемутанты, вроде ОНТ, паразитирующие на российском телепродукте.Российский новостной ряд перекраивается, новости о Беларуси вырезаются. Стоит отметить, что нет и никакого единого информационного пространства Союзного Государства. Неведомо где пребывает телекомпания СГ, наверное снимает фильм о подвиге Сталинграда (это местечко под Бобруйском).

В российском кабельном «букете» присутствует канал Беларусь ТВ. Аналогичного канала в белорусском «кабеле» нет.

То, что белорусские власти пытаются выдать свои телемутанты за «российские каналы», вовсе не значит, что чучело является адекватной заменой живой птице. В этом связи трудно понять, к кому и к каким российским СМИ в Беларуси имеет претензии А. Лукашенко? К телеканалу ОНТ? «Лад»? Ну, пусть изгоняет… Только куда?

В принципе, белорусские власти могут лишить аккредитации российских журналистов, чем они до настоящего времени руками МИД РБ занимался исподтишка, трусливо и боясь огласки, что в принципе объяснимо, так как в итоге можно нарваться на идентичную реакцию со стороны Москвы. Между прочим, белорусские теледесанты посещают Москву, не особо утруждая себя аккредитацией. Как говорится, был бы у Кремля повод… Белорусский президент о поводе позаботился.

Развал

Требуется найти объяснение разворачивающейся на наших глазах агонии режима первого белорусского президента. Что за процессы в итоге привели к развалу пресловутой белорусской экономической модели?

Дело конечно не в подорожании энергоносителей. Весь мир их покупает по мировой цене и как-то живет. Все справляются, кроме белорусов. Между тем, из Минска мы постоянно слышим упреки и проклятия.

На самом деле происходит окончательный развал дотационной системы, на которую десятилетия опиралась республика. Именно она создала и закрепила специфический иждивенческий тип поведения белорусской номенклатуры, да и населения. Население, между прочим, на завершившейся неделе, стоя в очередях у обменников, возмущалось поведением Москвы, не обеспечившей (!) республику валютой, а люди, вытаскивая из магазинов упаковки с сахаром, ругали российские СМИ, «раздувшие» (!) потребительский ажиотаж. В общем, все как всегда – на двадцатый год независимого существования Республики Беларусь, ей опять не дали, не поставили, не обеспечили, не воздали должное.

Между прочим, за 90-е годы прошлого столетия, в Беларуси появилось целое направление в научной публицистике (наукой язык не поворачивается назвать), поставившее своей целью доказать, что Россия имеет объективную необходимость оказывать дотационную поддержку белорусской экономике в русле общей востребованности республики в политике Российской Федерации на западном направлении.

С годами был наработан определенный аргументный потенциал, появились даже традиции создания доказательных систем, в которые входили несколько наиболее важных компонентов из аргументного ряда: военно-политический, геополитический, экономический, транзитный, исторический, ностальгически-психологический и т.д. Набор постоянно менялся в зависимости от политической обстановки в отношениях между Москвой и Минском и применялся по мере необходимости для нейтрализации возникающего в России недовольства постоянными субсидиями и дотациями в адрес республики.

Стоит отметить, что аргументация белорусской стороны на определенных этапах получала поддержку в России, но ни один из аргументов не стал универсальным и долгосрочным. То, что казалось, к примеру в 90 – е годы, вечным и всегда востребованным Россией, уже в конце первого десятилетия XXIвека оказалось далеко не так очевидно.

К примеру, такой аргумент, как военно-политическое значение Беларуси, как буферной зоны между РФ и НАТО, вполне востребованный в начале 90-х годов, в настоящее время выглядит анахронизмом. Возросла роль Калининграда, что единое ПВО работает только в формате обмена информацией (до сих пор нет единого командования), радар «Волга», расположенный в республике перекрыт двумя новыми радарами на российской территории, да и сам возможный конфликт на Западе может быть только ракетно-ядерным.

Сложный механизм согласования интересов не является какой-то застывшей матрицей, где элементы схемы, подмигивая друг другу, направляют информацию друг другу. Скорее это кодовый замок, требующий знания сложного кода, чтобы получить доступ к ресурсам и рынкам друг друга. Еще более сложно прийти к взаимопониманию, когда коды не сходятся. В белорусско-российских отношениях коды сходились далеко не всегда.

Огромная финансово-ресурсная помощь, направляемая республике с первых дней независимости спасла белорусскую промышленность, позволила почти безболезненно пережить 90-е годы, сохранить в стране основу социализма.

Кому помогает Россия

В белорусском политическом классе принято считать, что эта помощь оказывалась и оказывается исключительно А. Лукашенко и его режиму. В этом мифе заинтересованы и власть и оппозиция. Власти нужна внешняя политико-экономическая поддержка, обрамленная в рамки российско-белорусской интеграции, что легитимизирует ее в глазах белорусского электората. Российская поддержка поднимает значение белорусского президента, который оказывается в роли решающего фактора выживаемости республики, решая в ее пользу проблемы ее экономики с Кремлем. Наличие тех же энергетических субсидий делает А. Лукашенко незаменимым на посту президента.

Оппозиции миф нужен для того, чтобы, во-первых, снять с себя обвинения в продажности и никчемности, неспособности составить реальную конкуренцию А. Лукашенко. Действительно, какая может быть победа оппозиции, если за спиной А. Лукашенко стоит Москва? Такая постановка вопроса делает борьбу с белорусским президентов бессмысленной, а все силы белорусская оппозиция направляла против «российского империализма», готового чуть не завтра «лишить» республику суверенитету. Такого рода «борьба» с Кремлем из Минска сродни компьютерной игре – безопасно и почетно, так как открыто воевать с режимом, как показали события 19 декабря, опасно. Именно за данную «деятельность» и оказывалась финансовая поддержка оппозиции со стороны Запада.

Справедливости ради стоит отметить, что с осени 2010 г. антироссийский задор белорусской оппозиции стал несколько затухать, так как было сложно упрекать Москву в поддержке режима А. Лукашенко, когда Кремль устроил белорусскому президенту многомесячную информационную войну, прекратив за год до этого кредитование белорусской экономики. Ряд самых ярких обличителей «козней Кремля» вдруг стали позиционировать себя в роли кандидатов от России. Это было забавно…

Но в постоянном обличении белорусской оппозицией России в поддержке режима А. Лукашенко есть еще два любопытных момента. Первый связан с тем, что, несмотря на то, что оппозиция постоянно обвиняет Кремль в коварных планах по «аншлюсу» Беларуси, от него, тем не менее, ждут срочных мер по смещению А. Лукашенко. Используется лозунг «сами поставили – сами снимайте». Это тем более удивительно, что первого президента суверенной Беларуси выбирал сам народ и эти выборы 1994 года, автор их прекрасно помнит, были открытыми и демократичными. Выборы спокойно признал весь мир.

Сместить А. Лукашенко руками Москвы для противников режима было бы идеальным решением проблемы. Естественно, те, кто сегодня кричат, что Москва должна «забрать Лукашенко к себе», завтра будут кричать о вмешательстве России во внутренние дела республики, где народ и оппозиция уже были полностью готовы собственными силами сместить диктатора, но вот за секунду до часа Х вмешалась Москва и «сняла все сливки».

Понятно, что Россия должна сделать всю черную, а скорее всего и кровавую работу, получить в свой адрес положенный объем плевков, истерик и обвинений, чтобы поскорее уйти с глаз долой, предоставив белорусскому политическому истэблишменту заняться тем, чем он не занимался уже 17 лет – дележкой власти.

Но есть еще второй компонент мифа о поддержке режима А. Лукашенко Москвой. Дело в том, что после падения власти первого белорусского президента, которое, естественно, рано или поздно произойдет, вновь встанет вопрос о выживаемости белорусской экономики. Между тем вряд ли уже будет востребован целый ряд аргументов, характерных для эпохи А. Лукашенко. Взамен, по литовскому образцу, обязательно появится требование к России компенсировать «безвозвратно потерянные годы» «поддержки режима А. Лукашенко», что, по сути, окажется той же финансово-ресурсной дотационной системой.

Между тем, не все так просто.

Помогали всегда

Не касаясь советского периода, когда республику за пару десятилетий вырвали из землянок, поселили в новых городах, привели на новейшие по тем временам предприятия, ввели в науку и т.д., (понятно, что это все сделали исключительно сами белорусы без какой-либо поддержки со стороны Советского Союза и той же России), стоит обратить внимание, что и в первые годы после получения независимости, Москва оказывала постоянную помощь молодому белорусскому государству. Республика не платила за газ, долгое время пользовалась российской финансовой системой и т.д. Это было при С. Шушкевиче, В. Кебиче, т.е. тогда, когда А. Лукашенко еще был простым депутатом. Понятно, что масштабы этой помощи двадцать лет назад были неизмеримо меньшими, чем сейчас, но соразмерны с возможностями России тех лет и уровнем развития Беларуси. Интересно то, что в период руководства республикой В. Кебичем, его оппоненты так же критиковали его за получение поддержки со стороны России, как и саму Россию.

На самом деле вопрос стоит не о том, кого реально Россия поддерживает на белорусском политическом поле. Несмотря на яркие заявления оппонентов режима, что после свержения диктатуры все начнется в отношениях с Москвой с «белого листа», а сами взаимоотношения станут поистине равноправные и взаимовыгодные, в белорусском политическом классе есть понимание, что без масштабной внешней экономической поддержки республику ждет быстрая экономическая деградация, деиндустриализация, отъезд наиболее трудоспособного населения и т.д. Современный экономический кризис, что поразил «белорусскую экономическую модель», не оставляет на этот счет каких – либо сомнений. Так что вопрос стоит лишь о том, кто взамен А. Лукашенко будет претендовать на получение все тех же дотаций со стороны России. Не исключено, что среди них окажутся как раз те, кто сейчас активно критикует Москву за поддержку А. Лукашенко.

Ведь понятно, что выделяя энергетические субсидии, открывая свой рынок, Россия в первую очередь поддерживает белорусскую экономику, дает работу людям. То, что эту поддержку монополизировал А. Лукашенко, пользуется ею в своих политических целях, не является проблемой Москвы. Скорее это проблема того же белорусского народа. Кремль не будет говорить: «Тебя вот поддержу, а этого нет». Россия оказывает поддержку непосредственно через белорусские власти, избранные народом.

Критики данной версии скажут, что власть А. Лукашенко незаконна, ее не признал Запад, что будет правдой только отчасти. Запад может быть и не признал четвертый срок А. Лукашенко, и даже ввел некие санкции, воздействие которых на белорусскую экономику носит виртуальный характер, но посольства не отозвал и послы продолжают вручать А. Лукашенко верительные грамоты (!). Продолжается экспорт белорусских энергоносителей и калийных удобрений на западные рынки. Это не формальные действия, а реальная политическая практика.

Будет другой президента, будет Россия работать с ним. Ей нечего опасаться, так как любой президент РБ будет в первую очередь выстраивать отношения с Москвой.

Но все-таки, необходимо уяснить –зачем Москве поддерживать современную Беларусь? Какие свои цели преследует Россия в Беларуси? Что заставляет Кремль тратить огромные деньги и ресурсы на поддержку белорусской экономики, власти которые ведут себя по отношению к России часто враждебно?

Дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать (Николло Макиавелли).

Антикризисный фонд ЕврАзЭС выделил Республике Беларусь кредит в 3 млрд. долларов США. Первый транш в 800 млн. долларов поступит в республику в середине июня. Учитывая, что за четыре месяца, как на безналичном, так и на наличном валютных рынках республики сформировался огромный отложенный спрос, то не приходится сомневаться, что первый транш кредита носит во многом символический характер. Он не решает проблем экономического кризиса, накрывшего республику с февраля текущего года.

Нет смысла в очередной раз останавливаться на причинах кризиса в Беларуси, который начался с валютно-финансового этапа, так как помимо объективных причин, связанных с функционированием так называемой белорусской экономической модели, в ряду причин упорно прощупываются некие почти конспирологические версии, связанные с единовременным изъятием огромной суммы из валютного оборота республики. Не менее 7 – 8 млрд. долларов. Но это только предположения…

Пока ясно одно - больше денег от внешних источников не будет. В принципе, руководство республики еще может побороться за кредит МВФ, но для этого придется отпустить из тюрем и зон политических заключенных и, для верности, крепко разругаться с Москвой. В этом случае может повториться ситуация 2008 г., когда кредит МВФ был получен после освобождения А. Козулина и российско-грузинской войны, где Минск сыграл на стороне врагов России.

В принципе, обострение отношений с Москвой для Минска не является особой проблемой. Как уже отмечалось в предыдущей статье («Во имя чего? Часть III. Нужна ли России Беларусь?» http://www.politoboz.com/content/vo-imya-chego-chast-iii-nuzhna-li-rossii-belarus), белорусские СМИ активно продвигают версию о зарубежном заговоре против экономики республики, где главную роль играет российский капитал, «спровоцировавший» валютный кризис в республике для того, чтобы с одной стороны «успешная» белорусская экономическая модель не могла влиять на российскую предвыборную кампанию в 2012 г., а с другой стороны, «под шумок» приватизировать белорусские производственные активы. Любопытно то, что первая в 2011 году более -менее системная антироссийская кампания в белорусском медиа-пространстве не мешает белорусским властям просить у Москвы деньги. Впрочем, с деньгами уже все решено, но перспективы скорого выхода из экономического кризиса остаются туманными, так как определение дальнейшего маршрута находится исключительно в руках белорусского руководства.

Официальный Минск пытается решить исключительно трудную задачу – ему необходимо найти реальный выход из создавшегося в экономике положения, но при этом не поставить под угрозу легитимность власти. Это означает почти нереальное сохранение или вернее возвращение в предкризисное состояние. Внутренних ресурсов для этого процесса нет, кроме печатного станка Национального Банка, которым тот в последние месяцы и так пользуется весьма активно. Понятно, что антикризисный план, не без интриги представленный белорусской общественности, носит пропагандистский характер и в большей степени нацелен на освоение внешних кредитов.

Появление слуха о возможном миллиарде, то ли «калийного», то ли венесуэльского происхождения (скорее второе) носит символический характер – страна реально живет подачками и финансовыми обещаниями по принципу «нам бы день простоять, да ночь продержаться».

Что делать дальше?

Видимо именно этим вопросом задаются эксперты Информационно-аналитического Центра при АП РБ, регулярно собираясь на свои «мозговые штурмы» (могли бы пригласить, посоветовал бы что-нибудь). Трудности объяснимы, так как из всех сценариев выхода из кризиса фактически выпадает важнейший элемент сложившейся за последние двадцать лет системы, позволяющей республике элементарно выживать. Этот элемент называется Россия. Москва, можно сказать, откупилась от белорусских проблем небольшими деньгами, предлагая Минску самому решать свою судьбу.

Нужна ли Беларусь России?

Это сложный вопрос. Было бы очень большой ошибкой ответить на него утвердительно и закрыть тему. Объективно Москва в той или иной степени заинтересована во всех своих соседях, хотя, конечно, важность для России Украины на порядок выше, чем Беларуси. К примеру, интересы России в Азербайджане не идут ни в какое сравнение с российскими интересами в той же Грузии. Но и в данном случае необходимо углубленно рассматривать целый набор проблем, начиная от экономического сотрудничества до геополитики и личных отношений между лидерами двух государств, чтобы как-то говорить о большей или меньшей востребованности той или иной страны для той же Москвы или, к примеру, Брюсселя.

Понятно, что можно говорить об определенной востребованности республики для решения Россией каких-то своих внешнеполитических и экономических задач. В частности, понятно, что Россия заинтересована в добрососедских отношениях на западе своих границ с соседней страной, взаимодействие с которой не были бы заведены, по примеру прибалтийских стран, в тупик.

НАТО

По традиции, для Москвы было бы неприемлемым, если бы Минск оказался членом НАТО, что, естественно, не значит, что Беларусь не смеет стучаться в дверь данного военно-политического блока. В определенный момент, к примеру, вхождение Украины в НАТО посредством участия в специальных программах, как и Грузии, считалось вполне реальным, несмотря на критическую позицию России.

Вхождение Беларуси в НАТО потребовало бы от Москвы выделения определенных ресурсов и принятия жестких политических решений, но не создало бы катастрофы. Россия сотрудничает с НАТО в Афганистане, предоставляет свою территорию для натовского транзита, и, что самое главное, адекватно представляет военный потенциал НАТО. В конце концов, граница с НАТО проходит почти у Санкт-Петербурга…

И все же, уход РБ в НАТО для Москвы является нежелательным поворотом в белорусской политике.

В тоже время нельзя сказать, чтобы российское руководство относилась бы к гипотетическому вступлению Беларуси в НАТО, как к чему то реальному. Задача ввести Беларусь в НАТО – проблема не столько для России, сколько для самой Беларуси и ее территориальной целостности. Дело в том, что НАТО, если когда и придет в Беларусь, то только в виде Польши. Другого варианта не будет. Именно Варшава будет патронировать Минск в процессе вхождения в блок, если он когда-нибудь начнется. Польша в военно-политическом смысле станет реально контролировать Беларусь. Это может привести к серьезным внутриполитическим катаклизмам и даже сепаратизму. Вряд ли серьезные белорусские политики, если они существуют в природе, этого не понимают, …

Стоит отметить, что естественно, в случае вхождения республики в НАТО, резко изменится формат экономических отношений между Россией и Беларусью, республика выйдет из Таможенного Союза и Единого экономического пространства. Окончательно будут ликвидирована российская дотационная система, прекращены поставки энергоносителей по субсидированным ценам и т.д.

Безусловно, в этом случае Запад окажет необходимую помощь Беларуси, но это будет уже другая история…

В целом, то, что казалось в 90-е годы почти катастрофой («НАТО у порога»), сейчас стало реальностью, с которой приходится считаться и как-то реагировать. Фактор остается, но постепенно его значимость падает, чему способствует понимание того, что НАТО в Беларуси является проблемой прежде всего для самих белорусов…

Вопросы военно-политической значимости Беларуси для обороны России с Запада рассмотрены в предыдущей статье.

Транзит

Еще одним существенным фактором, позволяющим говорить, что Беларусь нужна России, является транзит. Стоит напомнить, что помимо перекачки на европейские рынки российских энергоносителей, республика осуществляет колесный (автомобильный и железнодорожный) транзит, а также воздушный. Естественно, РБ никогда не была транзитным монополистом, как, впрочем, и Украина, чем Киев и Минск не без успеха пользовались в разгар как российско-белорусских газовых войн, так и российско-украинских схваток за газовый транзит. В такие моменты Украины или Беларусь никогда не отказывали «Газпрому» в увеличении транзита природного газа по своей территории.

Однако, учитывая, что транзит остается для РБ вопросом политическим, причем не только на внешней, но и на внутренней арене, риски для безопасного транзита оказываются столь значительны, что Россия пошла на значительные финансовые затраты для создания обходных трубопроводов. Ввод в 2011 – 2012 году Nord Stream и БТС -2 резко снижает транзитную востребованность РБ.

Автомобильный транзит через республику основательно подорван в годы разгула таможенного произвола, когда Беларусь превратилась в «черную дыру» конфиската. Часть автомобильного транзита переместилась севернее – в Литву и Латвию, другая часть ушла на юг.

Значение железнодорожного транзита исключительно важно и пока не имеет альтернативы, представляя из себя серьезный компонент общей востребованности республики Россией.

В условиях Таможенного Союза ЕвраАзЭс Беларусь, по идее, должна вернуть себе статус основного колесного транзитера для России и Казахстана. Однако учитывая опыт белорусских таможенников по потрошению транзитных грузов, возникают сомнения, что данные процесс пройдет безболезненно.

Интеграция

Еще одним из компонентом общей востребованности республики является ее участие в различного рода интеграционных процессах, что с одной стороны дает Москве определенные внешнеполитические и внутриполитические дивиденды, а с другой стороны, по идее, должно открывать поле деятельности для российского бизнеса.

Стоит отметить, что инициативы А. Лукашенко по развертыванию интеграции с Россией совпали с тяжелой для России проблемой чеченского сепаратизма (середина 90-х годов ХХ века). В тот период резко обострились отношения Москвы с почти всеми национальными автономиями на территории РФ. Интеграция с Минском в середине 90-х годов даже в формате лозунгов была исключительно востребована в России, так как содействовала упрочнению федерации.

Кроме того, развертывание российско-белорусской интеграции активно использовалось российской дипломатией на внешней арене: в диалоге с ЕС, США, Китаем, на постсоветском пространстве, особенно в отношении Украины.

Понятно, что белорусский президент, инициировав интеграцию с Москвой, преследовал свои политические и экономические цели и намеревался использовать Россию и как поставщика дешевых энергоносителей и потребителя белорусских товаров, и как легитимизатора его авторитарного режима. Но и Москва активно использовала интеграцию с Минском и весьма эффективно. Это многого стоило. В этот период востребованность Беларуси для Москвы было огромным. А. Лукашенко фактически вошел в российский истэблишмент и начал влиять на настроения в российском политическом классе.

Другое дело, что со временем, и данная востребованность постепенно угасла. Неудача с интеграционным проектом Союзное Государство на фоне укрепления режима личной власти А. Лукашенко в Беларуси превратили интеграцию с РБ из политического преимущества России на внешней арене в предмет сарказма в отношении российской слабости, неспособности Москвы приструнить зарвавшегося партнера. Российско-белорусская интеграция превратилась в «чемодан без ручки». Свидетельством отсутствия интереса Москвы к интеграции с Минском в двухстороннем формате стало включение недостроенной российско-белорусской таможенной зоны в ТС ЕврАзЭс. В результате политическая интеграционная надстройка в лице Союзного Государства лишилась своей экономической интеграционной составляющей. Эта составляющая теперь у Минска общая не только с Москвой, но и Астаной.

Российский бизнес

Что касается возможностей для деятельности российского бизнеса в РБ, то об этом пока приходится говорить только в негативном плане. В политическом классе республики существует политический консенсус в отношении прихода в Беларусь российского капитала. Белорусский истэблишмент вне зависимости от политических пристрастий вполне удовлетворен появлением в стране арабских, турецких, австрийских и иных инвестиций. В частности, арабы постепенно скупают центр Минска. В отношении российских инвесторов в республике второе десятилетие идет ожесточенная пропагандистская война. Естественно, столь сложная и неуютная обстановка для российских инвестиций делает бизнес в республике для российского капитала крайне рискованным. Кроме того, белорусский рынок остается частично закрытым для российских товаров.

С годами интерес российского капитала к белорусским производственным активам постепенно угасает. Предприятия устаревают, затовариваются выпускаемой продукцией, что говорит об их низкой конкурентоспособности. Интересные активы белорусские власти готовы продать по космическим ценам, соразмерным со строительством нового завода и, естественно, не в Беларуси, что и происходит сплошь и рядом.

Русские в Беларуси и русский язык

Остаются вопросы российской общины в РБ, сферы использования русского языка, сохранения единого информационного пространства. Тема положения соотечественников за рубежом всегда очень болезненно воспринимается в российском обществе применительно к странам Прибалтики, Центральной Азии, Украине. Однако и в Беларуси имеется немало проблем. В частности, говоря о проблемах российской общины, численность которой при помощи последней республиканской переписи вдруг сократилась почти на треть, необходимо учесть, что власти всегда относились к россиянам и русским, проживающим в республике с огромным подозрением. Понятно, что конфликт между русской общиной и белорусским государством означают не одно и тоже по сравнению с конфликтом с Польшей по вопросам функционирования Союза поляков Беларуси. Такого рода конфликт может просто дестабилизировать отношения с Россией.

Естественно, при А. Лукашенко из высшей и даже средней номенклатуры почти исчезли не только этнические русские, но и белорусы, родившиеся на территории России. Продолжается процесс обелоруссивания россиян, чему способствует пропаганда «единого народа». В условиях почти постоянной антироссийской информационной кампании, общину постоянно натравливают на свою историческую Родину. В частности, почти постоянным компонентом белорусской пропаганды является некий меняющийся персонаж, заявляющий с экрана или газетной страницы: «Я хоть и русский, но хочу сказать, что Россия (Кремль, Москва и т.д.)…». Далее идет обругивание и шельмование соседнего государства, его властей и зачастую народа. Жаль, что белорусские власти применяют эти крайне прискорбные методы, сопоставимые с теми, что использовали фашистские оккупанты в своей пропаганде, которые, к сожалению, стали в белорусском агитпропе совершенно обыденным делом. Ведь понятно, что за исключением откровенных предателей, люди оказываются в положении заложников и вынуждены проклинать свою Родину, что бы элементарно не получить серьезных проблем.

Существует версия об особой благодарности, которую должна питать Россия к Беларуси за то, что в республике русский язык является вторым государственным. Считается, что государственный статус русского языка является важнейшим элементом востребованности Беларуси Россией. Естественно, Москва благодарна, что русский язык в республике не шельмуют и не превращают в «язык оккупантов», но все имеет свои границы. Дело в том, что в условиях уже суверенной Беларуси белорусское руководство и не могло поступить иначе, как предоставить русскому языку государственный статус.

Русский язык очень распространен в республике, он универсален, замены ему в ряде секторов жизнедеятельности до сих пор нет. Кроме того, за столетия использования в Беларуси, русский язык стал языком белорусов наравне с белорусским. Он изменился, в него включены ряд характерных оборотов и даже произносятся слова несколько по-другому. Можно сказать, что сложился белорусский диалект русского языка.

В свое время автор этих строк, прожив немало лет в Беларуси, посетил свою малую Родину на берегах Тихого океана, где был немедленно идентифицирован, как белорус. Просто мой русский язык изменился прежде всего фонетически…

Беларусь использует русский язык не потому, что он ей так нравится. Так сложилось, он пока ей нужен. Не исключено, что продут годы и, вполне вероятно, изменится не только политический курс и экономический уклад республики, но и поменяется сама цивилизация. Возможно, что новые поколения станут исключительно белорусоязычными, но пока русский язык в республике востребован. Как, к примеру, востребован английский в Ирландии и Индии. Естественно, англоговорящий ирландец не стал от этого англичаном.

Странно было бы требовать от Англии какие-то особые привилегии для Индии, которая сохранила английский язык в качестве государственного исходя, прежде всего из собственных нужд и интересов. Однако России иногда напоминают о некой компенсации…

По идее, наличие одного языка межнационального общения должно способствовать появлению единого медиа-пространства, но, к сожалению, и единая информационная среда между двумя странами также весьма ограничена и формализована в рамках союзных структур с весьма одиозным идеологическим контекстом. Все это вызывает разочарование в российском обществе.

В итоге, можно констатировать, что, безусловно, страны заинтересованы друг в друге, но эта заинтересованность несимметрична и асинхронна. С годами зависимость белорусской экономики от России растет, ее экспорт в ЕС в большей степени состоит из продукции, произведенной из российского сырья и комплектующих, субсидии и дотации из России носят для белорусской экономики критичный характер.

В тоже время зависимость России от Беларуси, включая военно-политическую и транзитную, существенно снизилась или вообще сходит на нет. Общая востребованность Беларуси падает, что, естественно, ставит перед российским истеблишментом проблему ограничения экономической поддержки республики, которая, по сути, не содействует решению иных задач, которые эту востребованность бы вновь усилили – проведение структурных экономических реформ, приватизация, возможности для безрискового инвестирования в белорусскую экономику...

Однако страна продолжает изолированный дрейф, претендуя на внешнюю помощь, при этом не желая помочь самой себе. Переход России на международный формат кредитования Республики Беларусь через Антикризисный Фонд ЕврАзЭС символизирует отход Москвы от эксклюзивных российско-белорусских отношений и является сигналом белорусскому руководству, которое должно уяснить, что стоит более адекватно оценивать политико-экономический потенциал республики и ее востребованность крупными мировыми игроками.


Политическое обозрение с Андреем Суздальцевым


www.politoboz.com
[14.06.2011] / Оригинал статьи


Персоналии статьи

Биография Лукашенко Александр Григорьевич  фото

Лукашенко Александр Григорьевич

Президент Республики Беларусь

Организации статьи

ЕврАзЭС - история, фото

ЕврАзЭС

Евразийское экономическое сообщество




Таможенный союз|CustomsUnion.ru
Ссылка на сайт обязательна

 
  » О проекте    » Контакты    » Реклама    
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100